Камчатцы поневоле. Ч.2.

Камчатцы поневоле. Ч.2.

Продолжая рассказ о камчатских ссыльных, стоит сказать, что гвардеец Шубин стал первым, но не последним ссыльным на Камчатку за годы царствования императрицы Анны Иоанновны. В 1740 году на самый дальний край России сослали одного из князей Долгоруких, причастных к попытке высшей аристократии ограничить власть царицы. 22-летнему Алексею Долгорукому ссылкой на Камчатку заменили смертную казнь. Перед ссылкой ему вырвали ноздри, «урезали» язык и били кнутом. Анна Иоанновна распорядилась помиловать князя, отменив все наказания, кроме камчатской ссылки. Но указ императрицы, умышленно или нет, пришел с опозданием, когда работа палача была уже выполнена.

Однако в остальном князю повезло: он успел лишь доехать до Камчатки, провести там несколько месяцев, когда его догнало известие о восшествии на трон новой царицы — Елизаветы, амнистировавшей всех врагов прежней императрицы. Долгоруков вернулся в Петербург чуть раньше Шубина, был восстановлен в званиях и владениях.

Новые арестанты стали отправляться на Камчатку при каждой смене власти. 11 февраля 1741 года Анна Леопольдовна, только что ставшая регентшей при царе-младенце Иоанне Антоновиче, собственноручно написала на одном из докладов Тайной канцелярии по делу капитана Астраханского полка Петра Калачова: «Послать въ ссылку въ Камчатку».

Императрица Анна Леопольдовна

На отставного ветерана всех войн Петра I донёс его племянник. Калачов был недоволен, что к власти пришли дальние родичи, а не родная дочь великого императора. Эти мысли он и высказал племяннику, посетовав, что «вся наша Россия разорилась» из-за засилья при троне «иноземцев». Доносчика наградили 50 рублями, а дядю сослали на Камчатку.

Всего через семь месяцев взошедшая на престол Елизавета велела вернуть Калачова из ссылки. Но расстояния были так велики, что отставной капитан вернулся в Петербург из камчатской ссылки только через полтора года, в апреле 1743 года.

И тут вышел неожиданный казус: возвращённый с Камчатки стал всем хвастаться, что новая царица «возведена на российский престол через ево старания». Убедив себя, что он причастен к воцарению Елизаветы, Калачов потребовал от новой царицы в награду «табашной и питейный сборы» по всей стране. Успокоили не в меру возгордившегося отставника лишь пригрозив вернуть его обратно на Камчатку.

Тем временем новая императрица, освободив прежних узников самого дальнего полуострова России, тут же стала ссылать туда своих врагов. Первыми в царствование Елизаветы Петровны на Камчатку отправились арестованные в 1742 году заговорщики — старший придворный лакей Александр Дмитриевич Турчанинов, прапорщик Преображенского полка Пётр Матвеевич Ивашкин и сержант Измайловского полка Иван Кириакович Сновидов.

Гвардейскому прапорщику Ивашкину на момент заговора было всего 19 лет. Но молодость не помещала этому представителю старинного дворянского рода, чьим крёстным отцом был сам Пётр I, стать во главе группы заговорщиков. Ивашкин с подельниками считали, что царица Елизавета не имеет прав на российский престол, так как была рождена вне брака. На трон они планировали возвести свергнутого Елизаветой царя-младенца Иоанна Антоновича.

Гвардейцы Преображенского полка

Материалы расследования гласили: «Ивашкин имел намерение, чтоб, собрав партию, ночным временем придти ко дворцу и, захватя караул, войти в покои и Государыню умертвить, кто будет противиться колоть до смерти…» Арестованных заговорщиков били кнутом и вырвали им ноздри. Камер-лакею Турчанинову за то, что вслух зачитывал некие «манифесты» о незаконности прав Елизаветы на престол, вдобавок отрезали язык. Затем всех сослали на дальний край России: Ивашкина в Якутск, а затем на Камчатку, Турчанинова в Охотск, а Сновидова — сразу на Камчатку. 

О Ивашкине стоит сказать более подробно. Человек образованный, учившийся в Париже, Лондоне и Амстердаме, именно он стал переводчиком, когда в конце XVIII века Камчатку посещали экспедиции знаменитых европейских мореплавателей-исследователей Джеймса Кука и Жана Лаперуза.

16 сентября 1779 года врач кругосветной экспедиции Кука записал в своём дневнике: «Сегодня прибыл переводчик, которого мы ожидали… Он был русским дворянином и сослали его сюда лет тридцать назад. Звали этого человека Петром Матвеевичем Ивашкиным… Преступление его оказалось такого характера, что последующие государи России не считали нужным отослать его из ссылки, хотя о его деле неоднократно докладывали двору многие правители Камчатки. Перед ссылкой он был бит кнутом и у него разрезаны ноздри, и знак этого наказания остался у него навсегда.

Он рассказал нам, что, находясь здесь, испытал великие лишения, и 30 лет не пробовал хлеба, и питался одной лишь рыбой… Это был высокий и крепкий человек и, видимо, в молодости он был красив. Он хорошо играл на скрипке и был отлично воспитан, понимал французский и немецкий языки, в юности ездил в Париж, Амстердам и, видимо, тяжко переживал свою злую судьбу…»

Встреча англичан с русскими в Петропавловской гавани в 1779 г. Гравюра конца XVIII в.

Когда в 1754 году ссыльный Ивашкин прибыл на Камчатку, местное начальство ещё воспринимало его как большого человека из самого Петербурга. Но за долгие десятилетия столичный ореол лица, близкого к трону, померк, и ссыльному пришлось вести жизнь простого человека. После того как император Павел I амнистировал всех камчатских ссыльных, лишь в отношении этого «секретного ссылошного» было дано заключение: «Преступление Ивашкина столь велико и столь важно, что он не токмо помилования, но даже и никакого облегчения во участи своей не заслуживает…»

Только в начале XIX века царь Александр I помиловал ссыльного, вернул ему дворянское звание и даже назначил пенсию. В 1805 году 82-летнему Ивашкину предложили, наконец, вернуться в Петербург, но старик отказался покидать свою ссылку, с которой сроднился за долгие десятилетия. Через несколько месяцев он умер, проведя в ссылке на Камчатке долгих 52 года.

История сохранила для нас имена и детали биографии лишь так называемых высокопоставленных ссыльных. От большинства, сосланных на Камчатку в XVIII столетии, не осталось даже имён.

Архивы сохранили отдельные имена простолюдинов, высланных из европейской части России на Камчатку за неизвестные нам прегрешения — например, некий певчий Троицкого собора из Пскова Никита Иванов или бывший типографский работник из Москвы Иван Крылов. Когда в 1741 году в Большерецком остроге открыли первую на Камчатке школу, то её преподавателями стали именно ссыльные — Иван Гуляев и поручик Пражевский. Кроме этих деталей, больше ничего о первых камчатских педагогах нам не известно…

Чертёж Большерецкого острога. Первая половина XVIII в.

О заговорщиках против трона сохранилось куда больше подробностей — все они были людьми состоятельными и со связями на самом вверху, поэтому местное население и даже начальство зачастую воспринимало таких ссыльных как «больших людей», при очередном перевороте в далёком Петербурге имеющих все шансы вновь вернуться наверх, к власти. Например, бывший гвардеец Ивашкин в документах именовался под новой фамилией «Квашнин», но провинциальные чиновники прекрасно знали, что перед ними сам «крестник Петра Великого», хоть и с вырванными ноздрями.

Нет комментариев. Ваш будет первым!