“Жизнь коротка, надо спешить!” - к 130-летию Николая Вавилова

Заглавная картинка:
“Жизнь коротка, надо спешить!” - к 130-летию Николая Вавилова
Тип статьи:
Авторская


"Есть люди, благословенные богами, ум которых освещает все их лицо. Без вмешательства каких-либо канцелярий они входят в жизнь, великие работники умственной категории. Они редки. И вот один из них", - такую характеристику дал Николаю Ивановичу Вавилову французский журналист во время визита ученого во Францию в 1933 году.

Вавилов мало известен широкой публике. Но именно он был первым ученым, осознавшим, что для спасения человечества от голода необходимо оберегать генетическое разнообразие культурных растений со всего мира путем создания специальных «банков-семенохранилищ».

Именно в 1916 году Николай Вавилов, биолог, генетик, географ, агроном и селекционер, отправился в свою первую экспедицию в Персию (ныне Иран) для сбора семян, выращиваемых в более и менее «экзотических» регионах. Интенсивная работа в разных уголках земного шара будет продолжаться на протяжении всей жизни ученого и приведет к созданию, уже в 1924 году в Санкт-Петербурге (тогдашнем Ленинграде), первого в мире банка семян.

Еще на студенческой скамье увлекала Николая Вавилова проблема: откуда взялись в обиходе человека культурные растения? Где находится родина пшеницы, риса, картофеля — главных кормильцев человека? Из каких уголков земли попали они на поля Старого и Нового Света? Какие были у них дикие предки и как расселились их культурные кровные родичи? А отсюда сам собой вытекал насущный практический вывод: на родине сельскохозяйственной культуры, в ее колыбели, несомненно, можно найти самые ценные, нужные сегодня разновидности этого растения.

Ботаник, генетик, географ, агроном, путешественник, руководитель крупнейших научных коллективов, Вавилов преобразовал мировое растениеводство. Он открыл закон гомологических рядов в наследственной изменчивости, создал теорию центров происхождения культурных растений и крупнейший генофонд культурной флоры, заложил научные основы селекции. Н. И. Вавилов был основателем и первым директором Всесоюзного института растениеводства и Института генетики Академии наук, первым президентом ВАСХНИЛ (1929—1935), президентом Государственного географического общества (1931—1940).

На основе закона гомологических рядов растениеводы и животноводы могут целенаправленно искать и находить нужные признаки и варианты у различных видов в мировом многообразии форм как культурных растений и домашних животных, так и у их диких родичей. Например, если черная окраска зерна встречается у ржи, пшеницы и других злаков, то растения с такой же окраской зерна могут быть получены у овса и проса.

Ученый работал в тесном контакте с коллегами во всем мире. Он был почетным членом Английского общества прикладной ботаники, Испанского общества испытателей природы, Американского ботанического общества, Садоводческого общества в Лондоне, Индийской академии наук, членом Аргентинской академии, членом-корреспондентом Шотландской и Германской академий наук. Им было проведено более пятидесяти экспедиций по изучению растений и сбору семян в разных странах мира. К моменту ареста ученого мировая коллекция семян достигла двухсот пятидесяти тысяч образцов.

Николай Вавилов родился в Москве 25 ноября 1887 года.

Братья Вавиловы - Николай и Сергей, сыновья нищего крестьянина из глубинки, сделавшего фантастическую купеческую карьеру в Москве, - интеллигенты в первом поколении. Отец дал хорошее образование детям в надежде передать им дело, но не стал препятствовать, когда они избрали научное поприще. Появление таких народных талантов обусловила отмена крепостного права, открывшая дорогу к образованию способным простолюдинам, ранее почти полностью перекрытую сословным барьером. Подобных самородков, подготовивших взлет России в начале XX века, было немало, в том числе и в научном сообществе.

Николай был почти на четыре года старше Сергея - в детстве это очень много. Семья Вавиловых жила в Москве на Средней Пресне. Николай имел твердый характер, был смел и решителен, и ему нередко приходилось защищать младшего брата от пресненских мальчишек, вступая за него в драку.

Отец - Иван Ильич Вавилов - обычно не вмешивался в воспитание детей, предоставив это матери. Александра Михайловна Вавилова (1868-1938), урожденная Постникова, дочь художника-гравера Прохоровской мануфактуры, была добрым, обаятельным человеком, образцовой хозяйкой. Дети ее обожали, а она особенно нежно относилась к младшему сыну. В неоконченной автобиографии Сергей Иванович писал: "Мать замечательная, редкостная по нравственной высоте… окончила только начальную школу, и весь смысл жития ее была семья… Мать любил я всегда глубоко… Мало таких женщин видел я на свете".

Николай Вавилов (слева) с матерью и братом.

По окончании Московского сельскохозяйственного института Вавилов почти год, между 1913 и 1914 годом, провел в Великобритании, в лаборатории Уильяма Бейтсона, пионера современной генетики — который собственно и ввел в оборот слово «генетика» в 1901 году.

Н. И. Вавилов. 1910-е годы.

Когда началась Первая мировая война, Вавилов вернулся в Москву и в Саратовском университете (в городе, расположенном примерно в 700 километрах к юго-востоку от Москвы, на берегу реки Волги) начал проводить исследования по устойчивости растений к болезням, «обратившись затем к изучению диких сородичей культурных растений и формулировке идеи о том, что все одомашненные растения возникли в доисторическую эпоху в зонах, отмеченных деятельностью человека». И чтобы доказать эту гипотезу, Вавилов организовал экспедиции «к местам, предположительно заселенным наиболее древними народами». Таким образом были определены первые пять «центров происхождения» культурных растений.

«Однако, — продолжает Коэн, — первой настоящей экспедицией для сбора растений стала его поездка в Персию в 1916 году», в самый разгар Первой мировой войны. По состоянию здоровья Вавилова не могли призвать в армию, и тогда министерство сельского хозяйства решило отправить его с этой миссией в Персию.

Экспедиция, продолжавшаяся с мая по август, разумеется, не обошлась без приключений, пишет в статье для журнала Economic Botany от 1991 года Барри Мендель Коэн (Barry Mendel Cohen, посвятивший ученому свою докторскую диссертацию). «Во-первых, на границе российские власти задержали Вавилова и не отпускали в течение трех дней потому только, что у него нашли несколько учебников на немецком языке и дневник, который ученый вел на английском» — привычка, приобретенная им во время пребывания в Великобритании. Вавилова «обвинили в том, что он немецкий шпион, и отпустили только тогда, когда пришло официальное подтверждение подлинности его документов», добавляет Коэн.

Но приключения на этом не закончились. «Его караван пересекал пустыню в районах, где температура превышала 40 градусов по Цельсию в тени, и проходил в 40-50 километрах от линии фронта на русско-турецкой границе», — также сообщает Коэн.

Судя по списку мест, которые Вавилов успел посетить до начала 1930-х годов, ученый не страшился опасных ситуаций (будь они обусловлены рельефом, климатом, военными конфликтами или самой обыкновенной преступностью), в которые ему нередко доводилось попадать.

Он посетил более 64 стран и изучил 15 языков, чтобы иметь возможность беседовать непосредственно с фермерами. «Он был одним из первых ученых, который действительно прислушивался к коренным крестьянам, деревенским жителям в самых разных странах мира, чтобы узнать причины, по которым те считают важным наличие на их сельскохозяйственных угодьях разнообразных семян», — рассказал в 2010 году в интервью американскому государственному радио эколог и ботаник Гэри Пол Набхэм (Gary Paul Nabham), автор биографии Вавилова.

Н.И. Вавилов во время экспедиции в Эфиопию. 1926—1927 годы.

После Персии, продолжая работу по сбору местных видов растений, Вавилов совершил несколько поездок в памирские горы Центральной Азии; пересек ранее не исследованные территории в Афганистане; путешествовал по странам средиземноморского региона Европы (включая Португалию). На юге Сирии он переболел малярией. Был в Палестине и в Африке, в Абиссинии (ныне Эфиопии), где подхватил тиф. Организовывал экспедиции в Китай, Японию, Корею, Тайвань, Северную, Центральную и Южную Америку.

О том, какие трудности приходилось преодолевать Вавилову в его экспедициях, говорит следующее письмо:

«22.IV.27.

Средиземное море.

Дорогая Галина Константиновна,

Все Ваши письма получил, но главным образом в Асмаре (Эритрее). В Абиссинии 2 месяца был вне достижения. Потому Вы не сердитесь.

Авантюра африканская удалась полностью. Вашингтон и Париж, очевидно, что-то сделали. Что, мне не совсем ясно, но действие каких-то сил было заметно. Но это в конце. А вначале помог риск. В Абиссинию въехал без визы. И даже недели две бродил по деревням без визы. А затем шли долгие дни ожиданий, примет или не примет царь царей. Не примет, к удовольствию российской эмиграции, профессор из большевистской России поедет вспять.

Париж что-то телеграфировал в Аддис-Абебу. И неожиданно французский посол взялся хлопотать перед Правительством Эфиопии о разрешении заниматься исследованием. Дважды Его Величество (князь Тафари Маконнен (1892—1975) … интересовался знать, за морем житьё не худо ль, в свете есть какое чудо.

Дали грамоту всем воеводам, коих тут несть числа. Объявили «гостем Эфиопии». Разрешили взять солдат (4 ружья, 2 копья, 2 револьвера), и караван в 14 человек, 14 мулов двинулся 18 февраля в глубь страны, к верховьям Нила, к крокодилам, гиппопотамам...»

А для исследования и воспроизводства образцов Вавилов развернул сеть знаменитых «географических посевов». В 116 точках разнообразных почвенно-климатических зон страны, от Кавказа до Крайнего Севера, от Памирских гор до среднерусских равнин, бережно выращивались и испытывались ценные образцы пшеницы, картофеля, технических, эфирномасличных, лекарственных, цитрусовых и других культур.

Коллекция кукурузных початков Николая Вавилова.

В 1921 году он вместе со своим российским коллегой был приглашен на американский конгресс по болезням хлебных злаков.В статье для журнала Economic Botany от 1991 года Барри Мендель Коэн (Barry Mendel Cohen, посвятивший ученому свою докторскую диссертацию, называет это «приглашением исторической важности, поскольку это был первый случай научного сотрудничества между Соединенными Штатами и недавно созданным Советским Союзом». Приглашение также свидетельствует о том, что работа Вавилова к тому времени уже получила широкое признание за пределами России.

Однако с 1935 года личную и профессиональную жизнь ученого начала омрачать фигура самого главного врага Вавилова — а на самом деле врага генетики и советской науки в целом: Трофима Лысенко (1898–1976).

Начиная с середины 30-х гг. Н.И.Вавилов и его сотрудники были вовлечены в дискуссии по проблемам генетики и селекции. В последний период его жизни Н.И.Вавилову пришлось мужественно отстаивать и свои научные убеждения, и свою линию внедрения достижений науки в практику сельского хозяйства. В этих дискуссиях Н.И.Вавилов был главным оппонентом Т.Д.Лысенко, отрицавшего законы наследственности и предъявлявшего генетикам политические обвинения.

В отличие от Вавилова, который происходил из зажиточной семьи и потому априори считался неблагонадежным, Лысенко вырос в крестьянской среде, и ему удалось закончить курс по агрономии. В действительности, одним из первых, кто начал хвалить и поощрять работу Лысенко, был сам Вавилов, посчитавший молодого человека достойным «сыном» большевистской революции.

Как следствие, после возвращения Вавилова из Мексики в 1933 году ему было запрещено совершать новые поездки.

Конец жизни Н. И. Вавилова оказался трагическим.

Вавилов был арестован в августе 1940 года во время одной из экспедиций по сбору растений. Он исчез, и о судьбе его не знал никто: ни родные, ни друзья, ни коллеги. А между тем ученый был доставлен во внутреннюю тюрьму НКВД, где находились особо опасные для режима преступники. Он, создававший высокоурожайные сорта растений, был обвинен во вредительстве, в развале сельского хозяйства. А его международные контакты, всемирное признание его трудов, что в любой другой стране могло стать предметом национальной гордости, были расценены как шпионская деятельность.

Начались изнурительные допросы, ложь, клевета, наговоры, унижения, закончившиеся смертным приговором. Но всемирная известность ученого не позволила палачам немедленно привести приговор в исполнение - подобный акт, получивший огласку, мог бы скомпрометировать страну. Судьбой ученого интересовались известные генетики, а английские коллеги в 1942 году избрали его членом Лондонского Королевского общества. Приговор был "исполнением приостановлен".

В период наступления немцев под Москвой, в октябре 1941 года, заключенных срочно увозили на восток. О том, как это происходило, вспоминает один из заключенных, переживших этот кошмар: "Нас привезли из Бутырок на Курский вокзал что-нибудь около полуночи. Стража с собаками оцепила всю привокзальную площадь и приказала нам встать на четвереньки. Накануне в Москве выпал первый снег, он быстро растаял, и жидкая холодная грязь растекалась по асфальту. Люди пытались отползти от слишком больших луж, но этому мешала теснота, да и стража, заметив движение в толпе заключенных, принимала крутые меры". Около шести часов простояли на четвереньках в грязи достойнейшие люди нашей страны.

В переполненном вагоне Вавилов был доставлен в Саратовскую тюрьму, где заключенных несколько дней продержали во дворе под открытым осенним небом, а затем втиснули в камеры, где люди из-за тесноты могли лишь с трудом стоять.

В июле 1941 года Вавилову и двум его коллегам был вынесен смертный приговор. Двух ученых расстреляли, тогда как приговор Вавилова был в конечном счете заменен 20 годами тюремного заключения… в Саратове, том самом городе, где 26 лет назад ученый начинал свою карьеру. Два года прожил Вавилов в подземной камере без окон, в столь тяжелых условиях, что заболел цингой.

Николай Иванович Вавилов погиб не от пули — его не посмели расстрелять как ученого с мировым именем. Он погиб после долгих и мучительных пыток, от голода и невыносимых условий содержания.

"В камере круглосуточно горела лампочка. Температура доходила до тридцати градусов. Сидели потные. Одежду свою — холщовый мешок с прорезью для головы и рук — заключенные называли хитоном. На ногах лапти из коры липы. Питание трехразовое: две ложки каши и миска супа их тухлых помидоров с кусочком ржавой селедки — обед... Передачи и приобретения для этой категории заключенных были запрещены". Есть сведения о том, что незадолго до смерти к нему подсадили "сумасшедшего", который избивал Николая Ивановича и отбирал у него хлеб. В больницу он поступил за два дня до смерти в состоянии дистрофии. Он постоянно обращался за помощью, писал Берии, и в больницу он поступил уже в состоянии агонии — это была медленная и мучительная смерть. — Почему Вавилов обращался именно к Берии, причем несколько раз? — Дело в том, что Берия был знаком с Вавиловым. Его жена, Нина Берия, была ученицей академика Прянишникова, учителя Вавилова. Поэтому Берия прекрасно знал, кто такой Вавилов. Когда Берия был на Кавказе, он переписывался с Вавиловым, и Николай Иванович доставлял ему образцы растений. Пребывание в тюрьме было для Вавилова мучительно еще и потому, что ему была запрещена переписка с родными, и за полтора года он не получил ни одного письма и ни одной посылки.

За время следствия Вавилов был вызван на допрос около 400 раз, общее время допросов составило 1700 часов. Так же известно, что в отношении Вавилова применялись чудовищные пытки.

Находясь в заключении, Н.Вавилов написал книгу о земледелии, которая после его смерти была сожжена с остальными его вещами.

В январе 1943 г. в саратовской тюрьме Н.И.Вавилов умер от истощения.

Реабилитирован посмертно в 1955 году.


Судьба великого ученого была переменчива и трагична. Природа одарила его необычайной способностью к творческому труду и умением привлекать к себе самых разных, но родственных ему по духу людей.

Хорошо сказала о Вавилове его ближайшая сотрудница, крупный ученый-ботаник Е. Н. Синская: “Николай Иванович был носителем особого творческого фермента. Он действовал на окружающих непосредственно своим воодушевлением, неутомимостью, убеждением, что именно в творческом труде человек всегда найдет подлинную радость и универсальное средство утешения”.

Подробнее о жизни и судьбе Николая Вавилова можно прочитать в следующей литературе:

  • Вавилов, Н. И. Пять континентов / Н. И. Вавилов – Л. : Наука, 1987. – 213 с. : ил.
  • Вавилов, Н. И. «Жизнь коротка, надо спешить» / Н. И. Вавилов – М. : Сов. Россия, 1990. – 704 с. – (Публицистика классиков отечественной науки).
  • Поповский, М. А. Дело академика Вавилова / М. А. Поповский ; [вступ. ст. А. Д. Сахарова ; ред. Л. С. Еремина]. – М. : Книга, 1990. - 304 с. - ISBN 5-212-00394-6.
  • Голубев, Г. Н. Великий сеятель : Николай Вавилов. Страницы жизни ученого / Г. Н. Голубев – М. : Мол. гвардия, 1979. - 175 с. : ил. - (выпуск 63).
  • Зигуненко, С. Н. Н. И. Вавилов : Книга для учащихся 9-10 классов средней школы / С. Н. Зигуненко, В. И. Малов; ред. Л. А. Приходько. – М. : Просвещение, 1987. - 128 с. : ил. - (Люди науки).
  • Бойко, В. В. Николай Иванович Вавилов : Страницы жизни и деятельности / В. В. Бойко, Е. Р. Виленский. - М. : Агропромиздат, 1987. - 187,[3] с. : ил.
  • Публикации в журналах: «Наука и жизнь» №№ 8, 11, 12, 2015 г.; № 7, 2016 г.; № 1, 2, 2017 г.; «Звезда» № 10, 2007 г.


129

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!