Имя в истории Камчатки

Имя в истории Камчатки

В истории Камчатки есть много имён, благодаря которым наш полуостров становился более известным, приобретал новый юридический статус.

Одно из них – имя естествоиспытателя, этнографа, путешественника, позднее — российского академика, дипломата, родоначальника отечественной американистики Георга Генриха фон (на русской службе — Григория Ивановича) Лангсдорфа, 245 лет со дня рождения которого исполняется в 2019 году.

Лангсдорф был воспитанником медицинского факультета Геттингенското университета, являвшегося во второй половине XVIII в. одним из главных центров немецкой научной мысли эпохи Просвещения. В нем преподавали европейски известные ученые, которые требовали от своих учеников не только тщательного изучения природы, языка, культуры, исследуемой ими страны, нравов и обычаев ее населения, но и умения смотреть на окружающее глазами местных жителей, разделять их заботы, знать каждодневные трудности. Прошедшего такую школу Лангсдорфа отличала еще способность сопереживать представителям этнических групп, племен, народов, которые становились объектом его наблюдений, и стремиться улучш ить условия их жизни.

В 1803 году, услышав о готовящемся первом русском кругосветном плавании на кораблях «Надежда» и «Нева» под командованием И. Ф. Крузенштерна, ученый выразил горячее желание участвовать в этом путешествии. И хотя экипажи судов были уже укомплектованы, Г. И. Лангсдорфу удалось убедить камергера Н. П. Резанова, отправлявшегося послом в Японию, принять его в состав экспедиции в качестве ботаника, которому поручили также заниматься ихтиологией и минералогией. С этого времени деятельность Г. И. Лангсдорфа была навсегда связана с Россией.

В годы путешествия проявились важнейшие черты Лангсдорфа-исследователя: «строгая любовь к правде», увлеченность, презрение к трудностям. «Нечего и придумывать приключений в путешествии столь дальнем, как наше. или сочинять сказки о нем, — писал ученый, — оно само по себе дает такую массу замечательного и интересного, что надо стараться лишь бы все заметить и не пропустить ничего». Это стремление «все заметить и не пропустить ничего» стало одной из характерных черт Лангсдорфа.

В середине июля 1804 г. «Надежда» пришла в Петропавловск. Лангсдорф, впервые ступивший на землю России, проявил огромный интерес к Камчатке. Пока шла подготовка к плаванию в Японию, ученый все свободное время посвящал исследованию природы и населения полуострова. «Он в трудах неутомим», — писал о Лангсдорфе Н. П. Резанов президенту Академии наук Н. Н. Новосильцеву. Хозяйство Камчатки и ее люди надолго стали предметом размышлений Лангсдорфа, нашли серьезное отражение в его научном творчестве. На Камчатке, как ранее в Португалии, где ученый одним из первых начал оспо — прививание и выпустил книгу об организации образцового госпиталя, или позднее — в период своего семнадцатилетнего пребывания в Бразилии, Лангсдорф, узнавая много для себя нового, не оставался только наблюдателем. Первой мыслью путешественника было предложить какие-либо улучшения, причем в его планах уже в эту раннюю пору деятельности можно подчас отметить прогрессивные для тогдашней действительности буржуазные тенденции. «С отменным удовольствием устремил я в сие время первые мои взоры на сельские страны Камчатки. — сообщал Лангсдорф Крафту. — Первая потребность для сей страны состоит в том, чтобы более заселить оную и иметь добрых землепашцев, ремесленников и промышленников. Здесь вовсе недостает тех познаний, которые в просвещенном государстве служат к удовлетворению первых необходимостей; как, например: весьма бы нужно завести здесь гончарную работу, кирпичные заводы, варение мыла и соли и иметь искусных людей в ловлении китов, в солении к сушении рыб и пр.; также весьма полезно бы устроить мельницы, обсушить болотистые места и проч. По изобилию различных физических предметов, здесь найденных, делаю уже я вообще заключение, что земля сия способна к большему усовершенствованию и заслуживает особенное внимание». Лангсдорф описывал физико-географические особенности Камчатки и подробно развивал мысль о том, что полуостров следует снабжать всем необходимым, развивая торговлю с Японией и Китаем, а не везти туда товары из Европейской части России через Сибирь.

25 августа 1804 г. корабль «Надежда» отправился к берегам Японии. Как известно, Резанов и его спутники не смогли добиться установления с этой страной ни торговых, ни дипломатических отношений. Пробыв вблизи Нагасаки более шести месяцев под строгим, почти тюремным надзором, русское посольство в апреле 1805 г. отплыло в Петропавловск.

В этот раз Лангсдорф пробыл на Камчатке лишь с 5 по 14 июня. Он принял предложение Н. П. Резанова сопровождать его в путешествии во владения Российско-Американской компании — на Алеутские острова и северо-западное побережье Северной Америки — и подписал специальный контракт. 26 августа 1805 г. бриг «Мария», на котором находился Лангсдорф, после остановок на о-вах Св. Павла, Уналашка и Кадьяк пришел в Новоархангельск. Здесь путешественников застала зима. Припасов не хватало, и условия жизни были крайне тяжелыми. Позднее в одном из писем Крузенштерну Лангсдорф писал: «На Ситхе, где я зимовал в 1805 — 1806 годах, 18 человек умерло от голода. Из 180 едва 30 — 40 были работоспособны. Количество алеутов на Кадьяке со времен Шелихова уменьшилось с 3000 до 400». Положение больных промышленников в Ново-Архангельске зимой 1805— 1806 гг. также приводило Лангсдорфа как врача в отчаяние. Они лежали в сырых, холодных казармах и умирали от цинги. Питание их было отвратительным, о чём Лангсдорф неоднократно говорил руководству компании, добиваясь его улучшения.

Окончательно покинуть Новоархангельск Лангсдорфу удалось 19 июня 1806 г. Он расстался с Резановым и на 22-тонном суденышке «Ростислав» под командой американского капитана Вольфа, с которым тоже успел подружиться во время зимовки, вновь направился на Камчатку. Этот путь занял почти три с половиной месяца, и в середине сентября ученый уже в третий раз прибыл в Петропавловск.

Находясь в Петропавловске, ученый вступил в переписку с министром коммерции Н. П. Румянцевым. Этому способствовала рекомендация брата матери Лангсдорфа, тайного советника Коха, вероятно познакомившегося с Румянцевым в период дипломатической службы последнего в германских государствах. В лице Румянцева Лангсдорф приобрел влиятельного покровителя.

15 января Лангсдорф отправился в новую, на этот раз гораздо более длительную поездку по Камчатке. Он ехал в Нижнекамчатск, являвшийся административным центром полуострова и местопребыванием губернатора (этот пост был учрежден в 1803 г.). Путь Лангсдорфа лежал через селения Ганалы, Пущяно, Верхпекамчатск, Мильково, Козыревская, Толпачинское, Ключевская. Ученый вел путевой дневник, тщательно отмечая расстояния между населенными пунктами, численность их жителей, описывая занятия населения, указывая местонахождение церквей, школ, больниц и т. д. Лангсдорф все больше задумывался над причинами контраста между буквально потрясавшим его богатством природы этого полупустынного края и чудовищной бедностью камчадалов, влачивших нищенское существование. Внимательный наблюдатель, он подметил массу несообразностей и нелепостей в организации экономической жизни полуострова и действиях местной администрации.

В середине февраля, преодолев 700 верст, ученый прибыл в Нижнекамчатск и был там хорошо принят губернатором генерал-майором П. И. Кошелевым, с которым познакомился в Петропавловске еще в свой первый приезд на Камчатку, а также его братом, входившим в свое время в состав посольства Н. П. Резанова в Японию. В первых числах марта Лангсдорф отправился в обратный путь, но избрал другой маршрут — через Тигиль и Большерецк. Побывав в селениях Камина и Харчина, он достиг селения Еловская и двинулся дальше 6 марта в сопровождении нескольких солдат и казаков. 7 марта Лангсдорф переночевал в Седанке и через день добрался до Тигиля, откуда 10 марта с переводчиком предпринял поездку в селение коряков. Путь Лангсдорфа от Тигиля до Большерецка шел через селения Хайрюзово, Белоголовое, Морошечное, Ича, куда он прибыл 17 марта, и Воровская, где он был 21 марта. На следующий день ученый достиг Большерецка, а 25 марта возвратился в Петропавловск. За два с половиной месяца путешествия Лангсдорф накопил большой запас впечатлений, сделал много записей, свел знакомство с десятками людей в городах и селениях Камчатки.

14 мая Лангсдорф на «Ростиславе» отправился из Петропавловска в Охотск. 16 июня Лангсдорф прибыл в Охотск, а 18 августа, преодолев бесчисленные трудности пути, добрался до Иркутска. Из Иркутска Лангсдорф отправил подробный отчет о своих путешествиях, а затем, возвратясь в середине сентября из Кяхты, занялся составлением записки о Камчатке, которая производит довольно сильное впечатление. Очевидно, что ее автор до тонкостей и всесторонне изучил положений на Камчатке, что он человек дела, способный обосновать свои предложения строгими экономическими расчетами, и в то же время гуманист, глубоко убежденный, что его долг — оказать всемерное содействии «беспомощным и покинутым» камчадалам. Начав знакомиться с Россией с Камчатки, Лангсдорф, разумеется, не знал внутриполитической обстановки в стране. Однако со слов друзей по плаванию на «Надежде» и последующим путешествиям он, убежденный монархист, составил, по-видимому, весьма радужное представление об Александре I, первый период царствования которого вселил в русское общество так много впоследствии обманутых надежд. Искренне рассчитывая, что «милостивый монарх» и его правительство, узнав о бедственном положении Камчатки, примут действенные меры, Лангсдорф с подкупающей искренностью и волнением описывал виденное на полуострове и давал многочисленные советы.

Прежде всего ученый подверг резкой критике организацию военной службы на Камчатке, считая, что она мешает экономическому развитию полуострова и благосостоянию его населения. Несколько наивно, забывая о государственных интересах России, он предлагал солдат, ведших праздное существование и обиравших местных жителей, частично обратить в крестьян, частично в казаков, а остальных разослать по сибирским полкам. Лангсдорф полагал, что казачество, само снабжавшее себя всем необходимым, и камчадалы представят «достаточную силу» «для защиты своего домашнего очага».

Затем Лангсдорф обратился к характеристике естественных ресурсов Камчатки и подробно рассказывал о рыбных богатствах полуострова, его фауне, скотоводстве, полезных растениях камчатских лесов. Причем это не узкоспециальные рассуждения зоолога и ботаника, а глубокая оценка возможностей хозяйственного использования животного и растительного мира Камчатки. Например, описывая обитателей камчатские вод, Лангсдорф с цифрами в руках показал, насколько выгодным могло бы быть предприятие по засолке рыбы, которой можно было бы снабжать населенные пункты Сибири вплоть до Иркутска. Рассказывая о камчатских лесах, ученый немедленно приводил данные, свидетельствующие об их пригодности для кораблестроения. Всё это реально повысило бы доходы Камчатки.

Особое место в своей записке Лангсдорф посвятил проблеме нехватки на Камчатке соли, предлагая разные способы её добычи. Основываясь на материалах камчатской администрации, ученый перечислил около ста видов товаров, в которых остро нуждалось население Камчатки, указал точное количество и стоимость как одной меры каждого товара, так и всей его массы, необходимой в течение года. Лангсдорф ратовал за прямую связь Петропавловска с Европой и организацию регулярного судоходства между Камчаткой, Охотском. Курильскими и Алеутскими островами.

Лангсдорф подчеркивал важность приглашения на Камчатку агрономов, врачей, аптекарей, солеваров, гончаров, механиков, корабельных мастеров, плотников, столяров, кузнецов, слесарей, бондарей, матросов. «Может быть среди людей, сосланных в Сибирь, найдутся такие, которые склонятся к осуществлению предложенных целей», — размышлял путешественник.

Записка понравилась Румянцеву, была переведена с немецкого на французский язык и представлена Александру I. Это собственно и решило судьбу Лангсдорфа, вступившего на русскую службу и вошедшего в румянцевское окружение. В 1810— 1811 гг. Лангсдорф принял участие в работе двух правительственных комитетов, занимавшихся реформированием Камчатки, а 9 апреля 1812 г. новое «Положение» о полуострове, составленное с учетом основных идей упомянутой записки Лангсдорфа, было утверждено императором. В результате, в частности, город Петропавловск стал столицей Камчатки.Таким образом, Лангсдорф был привлечен к серьезной и давшей реальные результаты государственной деятельности, что очень положительно повлияло на развитие всей Камчатки, сыграло большую роль в развитии Петропавловска и вошли в основу реформы управления областью.

В сентябре 1812 года Г. И. Лангсдорф был назначен российским генеральным консулом в Рио-де-Жанейро (Бразилия) с сохранением звания академика, где пробыл до 1820 года. Вернувшись в Россию, он предложил проект нового путешествия в Бразилию и в 1821 году по личному назначению Александра I возглавил научную экспедицию во внутренние районы Бразилии, которая продолжалась с 1821 года по 1829 год. Экспедиция исследовала природу и коренное население страны; собрала большие коллекции по зоологии и ботанике. Важное значение имеют материалы о культуре и языках индейцев Бразилии (гуана, апиака, бороро и др.). Но в 1828 году ученый заболел острой формой малярии, приведшей к нервному расстройству и потере памяти. По совету врачей в 1830 году он вернулся в Европу, где в 1831 году ушел в отставку с сохранением пенсии, которую академия продолжала ему выплачивать до самой смерти.

Умер Г. И. Лангсдорф в южногерманском городе Фрейбурге.

Именем Г. И. Лангсдорфа названы многие виды растений и животных различных систематически групп, в том числе морская водоросль коккофора Лангсдорфа Coccophora langsdorfii, а также обитающий в прибрежных водах Восточной Камчатки, в северной части Берингова и в южной части Чукотского моря разноногий рак Bathymedon langsdorfi.

Литература:

1. Гуков. Г.В. Чье имя ты носишь, растение? Сто пятьдесят кратких биографий: (Из истории ботанических исследований на Дальнем Востоке). — Изд. 2-е, испр. и доп. — Владивосток: Дальнаука, 2001.

2.Комиссаров Б.Н. Григорий Иванович Лангсдорф, 1774—1852. — Наука: Ленингр. отд-ние, 1975.

3. Комиссаров Б.Н. Лангсдорф и Русская Америка // Русское открытие Америки. — Российская политическая энциклопедия, 2002. — С. 377-387.

Нет комментариев. Ваш будет первым!